Важным моментом культурной интеграции абазин в общественную систему Российского государства являлось распространение в среде народа грамотности. Для этой цели в горских селениях учреждались начальные училища. В 1877 – 1879 гг. в аулах Мансуровском, Учкулан, Бибердовском и Тебердинском возникли первые такие школы, предназначавшиеся не только для местных детей, но и для мальчиков из окрестных селений. В 1890-е гг. школу в Бибердовском ауле, рассчитанную в то время на обучение 60 человек, содержали 19 аулов, причем с каждого домохозяйства на ее нужды собиралось по 1,5 руб. В 1889 г. при Бибердовском училище был открыт пансион, значительно облегчивший получение образования для приезжих детей.

К 1895 г. горские школы стали действовать и в других абазинских селениях: Лоовско-Кубанском, Кувинском, Лоовско-Зеленчукском. По данным за 1910 г., начальные училища функционировали уже в 7 аулах абазин (помимо указанных, также в Дударуковском, Клычевском, Шахгиреевском).

Программа горских училищ предполагала овладение русским языком и основами математики: "мальчик по выходе из училища должен правильно и бегло читать русскую грамоту, писать и считать и знать правила арифметики". Получаемое в таких школах образование, было слабо связано с насущными проблемами трудовой деятельности горского населения. Российская администрация ратовала за введение в курс начального обучения основ естественнонаучных, ветеринарных и агрономических знаний. Так, инспектировавший в 1890-х гг. Бибердовское училище Г.Г.Коваленский, сообщал: "Никаких ремесел в программу занятий не введено и уже это одно громко вопиет о заброшенности училища. Весною 1894 г. аульное общество подарило школе 4 десятины хорошей земли: сажали лук, картофель, огурцы, но результата, кажется никакого не получили. Отчего бы не заняться с учениками хотя бы культурою плодовых деревьев – раз есть земля и готовность Зеленчукских обществ оказать свое содействие всякому делу, клонящемуся к пользе школы".

Нередко учебный процесс в горских школах велся поверхностно и формально. Полученные знания, мало применимые в реальной жизни, быстро забывались. Даже при условии отличного преподавания отсутствие преемственности между начальным и средним образованием оставляло мало возможности выпускникам горских училищ продолжить обучение в гимназиях, где существовал строгий отбор на специальные вакансии для горцев. В конце 1860-х гг. туда принимали лишь тех мальчиков, "которые свободно говорят по-русски и понимают излагаемое на русском языке, и вообще настолько подготовлены, что без всякого затруднения в состоянии выдержать экзамен в соответствующий их возрасту класс гимназии; поэтому на эти вакансии преимущественно и избирать тех детей горцев, которые воспитываются в горских школах и своими способностями и успехами обращают на себя внимание училищного начальства". В этот период планировалось выделить 15 вакансий для горцев в Екатеринодарской войсковой гимназии.

Некоторые абазины, окончив аульное училище, продолжали учебу в школах близлежащих станиц. Например, в 1912-1914 гг. в ст. Бекешевской обучалось несколько абазинцев из Кумско-Лоовского аула, проживая у кунаков своих родителей. В начале XX в. многие горские дети обучались в Баталпашинской мужской гимназии: в 1912 г. – 12 чел., в 1916 г. – уже 56 чел. Эту гимназию окончили абазины О.Магажоков, К.Каралов, А.Дзыба, Б.Заурумов, впоследствии посвятившие свою жизнь развитию образования среди соплеменников.

В 1876 г. житель Дударуковского аула Бейслан Шереметов, окончивший Лабинскую горскую школу, направил прошение начальнику Баталпашинского уезда о содействии в его стремлении продолжить обучение. Шереметову предложили поступить в качестве частного пансионера (на платной основе) в Ялтинское училище садоводства и виноделия при императорском Никитском саду, "в котором будет он обучаться садоводству, земледелию и виноделию, некоторым наукам, а также бондарному, столярному и кузнечному мастерству. Курс учения восьмилетний, по истечении которого Шереметов может получить аттестат, если кончит его с успехом". Отец мальчика Мусса Шереметов и сам Бияслан дали согласие на зачисление в Ялтинское училище. К сожалению, не известно, прошел ли Шереметов здесь курс обучения, но впоследствии он возглавлял школу в Дударуковском ауле.

Учителей для начальных школ готовила учительская семинария в ст. Ладожской. Как отмечает В.П.Невская, в этом и ряде других средних учебных заведений области (Екатеринодарской военно-фельдшерской школе и Майкопском реальном училище) горцам предоставлялось лишь по 2 вакансии, которые не могли удовлетворить потребность местных народов в образовании. По словам начальника Кубанской области, в конце XIX в. "среди горского населения вверенной мне области замечается большое стремление к образованию, потребность эта так велика, что имеющиеся горские вакансии… далеко не удовлетворяют всех желающих учиться". Поэтому в Ладожской семинарии было решено создать 2 дополнительные вакансии за счет аульных обществ. Ежегодная стоимость обучения каждого стипендиата составляла 180 руб., но это не отталкивало горцев: ни одно аульное общество не отказалось, заявив, о согласии выделить средства "для такого благого дела".

Во второй половине XIX в. обучение абазин в аульных школах осуществлялось усилиями русских педагогов и просто бескорыстных, душевно щедрых людей. Черкесский просветитель Магомет Дышеков в своих воспоминаниях отмечал, что русский пчеловод бесплатно обучал ребят из Бибердовского и Атажукинского аулов русскому чтению и письму. В конце XIX – начале XX в. в среде учительства аульных школ впервые появляются свои национальные кадры. Из числа абазин свою судьбу с развитием народного образования связали Б.Камбиев, Б.Шереметов, Т.Табулов и др. Большой вклад в просвещение своего народа внес учитель Татлустан Закиреевич Табулов (1879 – 1956), активно работавший над составлением абазинского алфавита и прилагавший значительные усилия для демократизации образования. Наряду с другими представителями горской интеллигенции (Иммолатом Хубиевым, Курман-Али Курджиевым, Саидом Халиловым, Магометом Санглибаевым, Асланбеком Калмыковым) Т.Табулов предлагал создать женские горские школы. В 1915 г. за выступление с этим требованием на учительской конференции Т.Табулов был обвинен в вероотступничестве и отстранен от занимаемой им в Бибердовской школе должности учителя.