Важным элементом в системе организации вооруженных сил любого народа и государства является военная медицина. Не составляли в этом плане исключения и черкесы, но их военно-медицинская организация имела ряд особенностей.

В составе адыгского войска всегда находились врачи. Во время сражения тела убитых и раненых горцев сразу же уносились с поля боя их товарищами в безопасное место. Когда войско отступало, убитых и раненых перевозил авангард, в то время как арьергард прикрывал их отступление. Если тела погибших оставались на поле боя, черкесы возвращались обратно и снова вступали в бой с неприятелем, чтобы забрать тела павших. Они не уходили, пока не удавалось этого сделать.

Во время отступления адыгского войска медицинская помощь раненым не оказывалась вплоть до первой стоянки. На привале горцы укладывали всех раненых и убитых раздельно, после этого врач начинал оказывать им первую помощь. Над телами павших товарищей черкесы совершали обряд – пели погребальные песни. Затем из древесных ветвей делали специальные носилки, на которых тела убитых и раненых развозили по аулам. Далее погибших воинов готовили к похоронам, а тяжело раненых лечили адыгские врачи-хирурги.

Как уже упоминалось, черкесы всегда уносили тела своих павших воинов с поля боя, рискуя жизнью. У них это была священная традиция, неисполнение которой влекло за собой большой позор и презрение в обществе. У многих авторов, наблюдавших поведение адыгских воинов в бою, данный обычай вызывал большой интерес и восхищение, так как напоминал им рыцарские традиции Древней Греции и Средневековой Европы. Так, Д. Лонгворт по этому поводу писал: «В черкесском характере нет другой более достойной восхищения черты, чем их нежность к умершим… Если кто-либо из их соотечественников пал на поле боя, многие бросаются на место, где он пал, чтобы унести его тело, и героическая борьба, которая следует за этим, является обычным делом в черкесских сражениях, как это было в древние времена на полях Трои, часто порождая крайне разрушительные последствия»[1].

Наряду с этим они отмечали и отрицательные стороны этого обычая. В ситуациях, когда продолжение боя было бессмысленным и необходимо было отступать, черкесы, храня верность своей традиции, возвращались на поле боя и продолжали бесполезное сражение, пока не удавалось забрать тела своих павших бойцов. Это приводило к новым потерям в их рядах или к гибели всего отряда. В.А.Потто описал подобный бой, произошедший 25 мая 1828 г. между темиргоевцами и русскими во время похода генерала Эммануэля на их поселения: «…началась ровная, открытая степь, столь заманчивая своим простором для казака и черкеса. И те и другие, не выдержав, пустились джигитовать, точно вызывая друг друга на одиночные состязания. В числе других принял вызов и какой-то уздень, весь с головы до ног закованный в панцирь. <...> Но он не успел еще оправиться в седле, как наскочивший казак выстрелом в упор положил его на месте. <...> Казаки тотчас окружили убитого, чтобы овладеть его дорогими доспехами. Потеря оружия – позор для черкеса. Десятка три горцев в свою очередь бросились к телу, и над распростертым трупом завязалась отчаянная схватка. К горцам подоспела еще помощь; казаков также поддерживали ближайшие звенья цепи. Почти весь конвой Эмануэля, ординарцы и вестовые, устремились туда же. Несколько раз тело переходило из рук в руки и в конце концов осталось за казаками. Еще раз попытались горцы выручить его и уже всей массой ринулись в шашки, но картечь смешала их и рассеяла» [2].

Особенно остро эта проблема встала во время Кавказской войны, когда черкесы столкнулись с русской пехотой и артиллерией. Следуя своей традиции, горцы несли колоссальные потери от русской картечи. Данные обстоятельства побудили черкесов к трансформации этого обычая в более приемлемые формы, позволявшие снизить потери в живой силе. В итоге у них появилось три новых способа оставаться верными своей традиции: 1) высокая скорость действий при выносе тел своих товарищей с поля боя; 2) унос тел с поля боя ночью; 3) выкуп тел погибших у неприятеля.

Первый способ появился раньше всех. Его подробно описал Т. Лапинский: «Едва лишь военный клич и ружейные залпы раздались в нашем тылу, как пятеро абазов упали сраженными с лошадей; трое из них были убиты, двое ранены, еще шестеро, оставшихся на конях, <…> были ранены. Но ни один труп, ни один раненый, ни одно ружье не остались в руках русских, даже седла двух убитых лошадей были спасены. Произошло все это быстро, и прежде чем русская рота, надвигавшаяся сзади на нас боевым маршем, открыла во второй раз огонь, прежде чем сбежавшиеся со всех сторон русские успели приблизиться, наша толпа была уже в кустах» [3].

Второй способ применялся черкесами, когда у них были большие потери и их попытки исполнить свой священный обычай могли иметь трагические последствия. В этой ситуации горцы во время столкновения с противником не выносили тела с поля боя, т.к. для этого нужно было выделять значительное количество людей и тем самым ослаблять боеспособность передовых отрядов. При отступлении они оставляли тела убитых и раненых соратников, а когда наступала ночь, черкесы, выделив из состава своего войска несколько малых групп, возвращались и незаметно уносили тела своих павших товарищей. А.Фонвиль упоминал в своих мемуарах подобный случай, имевший место в сражении между черкесами и русскими около р. Пшехи в 1863 г.: «Мы пытались ворваться на плечах их в самый лагерь, но русские приняли против этого надлежащие меры, и едва мы вышли из-за закрытий, как были встречены убийственными картечными залпами, а резервы их, скрытые за парапетами, открыли по нас, почти в упор, ружейную пальбу. Отряд наш был отброшен в страшном беспорядке назад и уже более не возобновлял этой атаки. Так кончился этот день, стоивший нам 300 человек, выбывшими из строя. <…> Черкесы подобрали всех своих убитых, рискуя в этом случае подходить даже под выстрелы русских; в продолжение целой ночи они собирали трупы, лежавшие вблизи неприятельских укреплений, и русские часовые беспрестанно стреляли по ним» [4].

Третий способ применялся горцами в тех случаях, когда возвращение на поле боя за телами своих товарищей могло привести к гибели всего войска. Они посылали в стан неприятеля парламентеров договариваться о выкупе тел [5]. Но Д. де Монпере отмечал в этих действиях рыцарский мотив, а не истинные причины: «Черкесы выкупают тела убитых на войне; их герольды являются договариваться о выкупе тела убитого в обмен на лошадей, быков или другие предметы. Снова перед нами Гомер, когда он рисует картину выкупа тела Гектора» [6].

Стоит отметить, что процесс трансформации данной традиции довольно быстро начался и укоренился в среде демократических адыгов. У аристократических черкесов он протекал медленно, так как их феодальная мораль шла с ним вразрез.  

У аристократических племен доминирующее положение в политической, военной и культурной сферах общественной жизни занимали феодалы, которые были объединены в кланы. Приоритетами любого феодального клана были крепкие позиции в обществе и политическая власть. Для этого клан должен был обладать военным могуществом, чтобы бороться с другими феодальными кланами и защищать население от внешних врагов, а также воинской славой – для популярности в обществе.

Для военного могущества клана были необходимы единство, жесткая организация и спаянность его членов. Это достигалось за счет феодальных отношений, в основе которых лежал рыцарский моральный кодекс «уэркъ хабза». Он регулировал отношения между членами клана, предполагая наличие в нем единоначалия, четкой иерархии, системы прав и обязанностей, дисциплины и субординации.

Помимо этого моральный кодекс черкесских князей и дворян порождал соответствующую систему духовных ценностей, традиций и этикета, основанных на высоких идеалах (воинская слава, храбрость и взаимовыручка в бою, вынос тел своих павших товарищей с поля боя, защита своих подданных, щедрость). Воинская слава была основным приоритетом в жизни каждого феодала и добиться ее можно было только при условии исполнения всех этих обычаев, иначе они подвергались всеобщему презрению, что влекло за собой падение могущества клана и ослабление его позиций в обществе.

У демократических адыгов после политического переворота в 1796 г. феодалы не занимали доминирующего положения в обществе, даже в военной сфере. Войска комплектовались преимущественно из простолюдинов (крестьян), отношения между которыми не регулировались рыцарским моральным кодексом «уэркъ хабза». Поэтому многие его духовные ценности были им чужды. На войне их идеалами были защита личной свободы, безопасность своей семьи, обогащение за счет грабежа и опасность всеобщего презрения за трусость. Поэтому многие традиции и обычаи, обязательные для феодальных отношений, в их среде под давлением обстоятельств быстро исчезали. [7].

Когда адыгское войско после боя останавливалось в безопасном месте на привал, горцы начинали заниматься своими убитыми и ранеными. Тела убитых черкесов закутывали в плащи, связывали веревками, как мумии, и надвигали на глаза папахи. Затем их укладывали рядом друг с другом на соломенных подстилках в центре стоянки и начинали исполнять погребальные песни, очевидцем которых являлся А. Фонвиль: «Часов в двенадцать ночи нам послышалось погребальное пение. Все окружающие костры начали напевать низким голосом погребальные, заунывные припевы, между тем как один из них визгливым, пронзительным голосом перекрикивал остальных, необыкновенно явственно произнося слова и стараясь попасть в такт и останавливаться одновременно с аккомпанировавшими ему; в завываниях этих черкесы поминали умерших и рассказывали их биографии. Таких хоров было от 15-ти до 20-ти, и каждый из них пел независимо один от другого; тот страшный концерт, продолжавшийся до самого утра, не дал нам сомкнуть глаз, что, впрочем, было и кстати, так как мы постоянно ожидали нападения русских» [8].