В реформируемой многонациональной России с внедрением принципиальных изменений в экономической и социальной жизни - снятием жесткого госнадзора за функционированием общества, узаконением частной собственности права и возможностей рыночных отношений, не могли по-новому не проявиться националистические начала и претензии. Они вырвались из тисков казенной формулы «пролетарского интернационализма и советского патриотизма» как поиск достойного признания статуса каждого этноса в межнациональной иерархии, понимания перспектив развития в новых условиях. Националистические настроения охватили все без исключения народы огромной страны, демонстрируя первозданную прочность национальных связей и единства.

Национализм - древнейшее социальное качество и психолого-эмоциональное состояние личности и общества. Он также стар, как понятия «народность», «нация». Человек рождается и живет в определенной общности, узнает особый вкус первых слов на родном, для каждого - самом лучшем и желанном языке. Всю жизнь каждому близки, понятны и дороги знакомые с детства черты облика людей своего народа, особенности их быта, традиций. И все это национализм - комплекс чувств, понятий, привычек, впитанных с молоком матери. Многовековой опыт показал: национальная принадлежность остается наиболее сильной и живучей из всех социальных связей, более устойчивой, чем, например, классовая солидарность, хотя на известных этапах развития общества последняя очень часто с национальными рамками не считалась.

 С развитием наций развивался национализм. В эпоху углубления интернационального общения, существования крупных многонациональных государств он приобретает более четкую осознанность, новые особенности - может выходить за грани узконационального единства, оказывать влияние на другие народы, даже объединять их на основе общегосударственных интересов. С другой стороны, тесная национальная близость издревле имеет сохраняющуюся поныне способность выливаться в групповую сплоченность в генонациональной среде для паразитарного приспособленчества. Осознание кровной причастности к своему этносу и отечеству, ответственности за их сохранение и благополучие присущи большинству людей. Любовь к своему народу обязательно выливается в гордость за него, его героику, за его достижения. Из этой совокупности вырастает патриотизм - одно из главных национальных достоинств, хотя в существующих определениях наций он не упоминался никогда. Это немалый пробел в науке и публицистике. Патриотизм, несомненно, - один из важнейших системообразующих элементов понятия «нация». Он существовал и существует, не считаясь с тем, что его, случается, не замечают.

 В XX в., вошедшем в историю как эпоха невиданных по масштабам жертв, разрушений социальных столкновений в войнах и вооруженных конфликтах, обязательно присутствовали оправдания и призывы националистического и патриотического порядка. Ими же объяснялось возвращение России в реальности рынка и капитализма в ходе «реформ», начатых в 90-х гг.

 Поскольку опыт последних 10 с лишним лет показал, что традиции национального самосознания, духовности чаще всего выражаются в позитивных, способствующих прогрессу начинаниях и действиях, мы вправе говорить о прогрессивном национализме, могущем стать ведущим стержнем взаимоотношений и внутри нации, и между разными народами. Такой национализм обязательно развивается при признании безусловного первенства внутригосударственного, а также широко понимаемого общечеловеческого интернационализма, который является общим «фоном» и основой всего социального состояния, в первую очередь, своей страны. Так, в Краснодаре усиленно восстанавливаются лучшие традиции из казачьего прошлого: в учебных заведениях введены уроки кубановедения. Более широким стал диапазон интересов научных учреждений, издается широкий круг разнообразной краеведческой литературы; работа подчинена идее укрепления России, стремлению полно, непредвзято осмыслить былое, ответить на жгучие, будоражащие память вопросы, которые еще недавно было немыслимо поставить; способствовать нормализации жизни. За этой актуальностью всегда маячит тень уже состоявшихся новейших кровавых столкновений в Абхазии, Осетии, Ингушетии, Дагестане, а особенно - главной беды России - войны в Чечне. В этих событиях по-разному сказывались завязанные в тугой узел противоречия и трагизм огромной драмы, привнесенные внешними, имперскими силами в длительное общежитие народов Северного Кавказа, чреватые и старыми, и инспирированными заново взаимными обидами.

 Разворачивающаяся картина новой ситуации порождает новые вопросы и вместе с тем высвечивает дополнительные возможности для все более детального понимания многих исторических фактов. Без дальнейшего углубленного, обстоятельного изучения происходившего и происходящего сегодня добиваться общепризнаваемого, убедительного для всех сторон консенсуса в отношениях народов на Кавказе нельзя. Для жителей региона межэтническое противостояние имеет самую непосредственную значимость. В Кубанском государственном технологическом университете в одной группе учились две студентки. У одной отец был командиром абхазского отряда и погиб в бою против грузинской стороны. У другой - отец был грузинским военнослужащим, убит при наведении «порядка» в Абхазии. Кто ответит: как в этой группе проводить практическое занятие по теме «Национальный вопрос и политика», как объяснить плачущим девушкам, во имя чего они стали сиротами? А разве можно забыть душераздирающие сцены захоронения погибших солдат из «горячих точек» в цинковых гробах? Необходимость остановить и предупредить горе народное заставляет внимательно всматриваться в бурлящую жизнь, давать ей объяснения.

 Открывающаяся вдруг с особой силой актуализация национально-этнической проблематики повысила требовательность к ее научному осмыслению. Например, авторы книги «В поисках парадигмы нации (Нациологические очерки)». (Под ред. В. X. Болотокова и В. М. Семенова. Москва-Нальчик, 1997) пришли к выводу, что нации - не только результат социально-экономической эволюции, но имеют и естественно-биологическую основу. Ею является национальная генетика, заложенная в генетическом механизме каждого человека, определяющая общность свойств людей, образующих нацию. «Одно из важнейших проявлений развития наций состоит не в увеличении их численности... а в эволюции национального генотипа, передаче черт «национального характера» и их мутационных изменений от родителей к потомкам» (Указ. соч. С. 211). Соответственно предлагается новое определение нации - «это исторически сложившаяся и существующая во многих поколениях общность людей, часть их материального объективного мира, одна из форм существования жизни и в то же время - это разнообразные идеальные феномены, существующие на уровне сознания и подсознания. Эти две ипостаси нации находятся в диалектическом единстве, взаимозависимости, их соотношения и определяют природу нации как субъект-объектной реальности. Создание новой парадигмы нации предполагает в настоящее время осознание содержания идеального, его форм, особенностей существования и функций, характер отношений с миром социального бытия, роли в активности и деятельности нации» (Там же. С. 58). И еще: «Нация - это определенный этап в развитии этничности» (С. 59).

 Ближайшей является задача раскрытия идеального в каждой нации при подходе к этому с таких продуктивных позиций, которые учитывают и интересы данного народа, и, главное, обеспечивают оптимальные возможности для дальнейшей консолидации всего российского общества, совместного процветания всех входящих в него народов. Дело в том, что межнациональные отношения в немалой степени зависят от истолкования национальных ценностей, их места в общероссийском социуме, то есть от фактора, весьма субъективного. Нам хорошо известно, что нациологическая сфера, как никакая другая, подвержена колебаниям, зависящим от условий жизни, поскольку таит в себе особую психолого-эмоциональную содержательность, легко и быстро реагирующую на разного рода обиды, наносимые национальному самосознанию. К этой сфере необходимо постоянно осторожное, деликатно-уважительное отношение. Внутринациональное реагирование на «раздражители» извне, как правило, вспыльчиво, оно требует немедленного и решительного от пора противной стороне. При наличии зауженных или даже национально-эгоистичных объяснений (что, конечно, не редкость), толчок к появлению которых дают обстоятельства, ошибочные действия властей, особенности представлений национальных идеологов, не способных учитывать всю совокупность фактов, энергия «национальной обиженности» может выливаться в националистические претензии консервативного, а то и откровенно реакционного характера, наносящие большой урон всему обществу. Не дать развиваться нежелательному национализму, предупредить его, в первую очередь, означает знание всех обстоятельств разных сторон жизни, недопущение или устранение причин, порождающих относительно массовое недовольство. Вместе с тем конкретные, реакционно-националистические обобщения и аргументация должны быть показаны во всей их неприглядности, особенно в той части, где они посягают на достоинство других народов, оскорбляют и унижают их.

 Человечество дорого заплатило за разгул эгоистических национальных страстей. Ксенофобия по отношению к «не нашим» известна издавна, из истории древних Египта, Греции, Рима, Иудеи и т. д. Ею оправдывались завоевания конкистадоров в Средневековье, насилие одного народа над другим в новую эпоху. Нам наиболее близок по времени принцип, господствовавший в Российской империи, в которой единственно легитимным являлся один народ - русский. Все остальные официально считались «инородцами». Великорусский шовинизм был одним из отвратительнейших проявлений тогдашней государственной идеологии и социальной практики. Борьба за национальное освобождение, признание прав наций, в том числе на государственное самоопределение, стала одним из лозунгов грянувшей революции.

 Предельную жестокость и опасность реакционного национализма продемонстрировал гитлеровский фашизм, от ужасов которого содрогнулось человечество. Но, как водится, исторический урок не пошел впрок. Ныне консервативный национализм и национализм самой черной реакционной редакции поднял голову в Эстонии, Латвии, Литве, на Украине, в Молдавии, Грузии, Чечне, в Косово, Афганистане, Пакистане, Израиле, других местах.

Имеющийся немалый опыт позволяет выделить типичные признаки, в общем присущие всем разновидностям реакционного национализма, несмотря на неодинаковость его внешних покровов и масштабности:

 1. Обязательное наличие национального врага (врагов), его «происков», формирование националистической ненависти;

 2. Возможно полное, предельно радикальное изобличение этого врага, непримиримая борьба с ним (при возможности - вплоть до его уничтожения);

 3. Идеализация, всяческое превознесение собственной нации, ее реальных и мнимых заслуг, поднимающих ее над другими народами, фактическое противопоставление своей нации всем другим;

 4. Примитивная утопичность, тупиковость «национальной идеи», не преследующей конструктивной цели достижения мира, добрососедства между народами. Последний признак может выступать и как националистическая декларация, и как органичный вывод из первых трех признаков.

 Такие националистические настроения и претензии, в отличие от национализма прогрессивного, созидающего, чаще всего широко не озвучиваются. Их носители как бы понимают свою нравственную ущербность, эгоистичность. Они бытуют обычно на уровне группового сознания и психологии как сумма злостных, замкнутых обывательских представлений и материализуются (если это происходит) в определенных действиях. Тем ценнее для изучения агрессивные заявления консервативного национализма, иногда все же выплескивающиеся на страницы печати в наши дни.

* * *

 Хрестоматийным памятником деструктивизма в толковании национальных взаимоотношений в отечественной историографии останутся выступления М. О. Будая, автора ряда недавно опубликованных работ. Рассмотрим одну из них: «Шаг к истине. Эльбрус между адыгами и карачаевцами» (1998).

 На задней стороне обложки этой книги обнадеживающий рисунок - изображение двух кистей рук в рукопожатии с надписью: «Мир Кавказу». Но текст начинается с предупреждения о возможности «сотрясаться от кровопролитий» кавказской земле. Такая угроза повторена далее.

 В авторском введении, жантильно названном «Извините», определена общая установка работы: «Карачаево-Черкесская Республика является примером мирного сосуществования всех народов. Народы соседних республик, испытывающих горечь межнациональных распрей, слишком поздно поняли преимущества мирной жизни, которые мы, к сожалению, не осознали. Я бы не хотел, чтобы мы это поняли слишком поздно... И чтобы завтра чаша мира не разбилась вдребезги, сегодня мне надо открыть истину, разоблачив национальных фашистов, и тем самым отвести руку замахнувшихся на нее, Эта книга написана не для того, чтобы стравливать вспыльчивых и неразумных, а для того, чтобы мудрые задумались о будущем нашей республики до того, пока ее будущее не попало в руки первых».

 Против кого предостерегает М. О. Будай? Кто эти «первые», «национал-фашисты»? Как видно из последующего изложения, это ближайшие соседи карачаевцев, испокон веков живущие бок о бок с ними, - адыги, а также осетины. Чем они возмутили спокойствие? Пытаются захватить чужие земли, угрожают террором или религиозной нетерпимостью? Отнюдь. Они, по мнению автора, извращают историю: «Читая историю адыгов... я не перестаю удивляться тому, как можно писать такую ложь» (Указ. соч. С. 2).

 М. О, Будай: «Что плохого сделал карачаево-балкарский народ адыгам, что они так сильно хотят отомстить ему?.. Почему они так стараются искоренить как народ карачаево-балкарцев? Зачем обкрадывают историю и культуру этого народа, выдавая ее за свою? Для чего пытаются занять их место, присваивая буквально все себе, утверждая при этом, что якобы все, что имеет карачаево-балкарский народ, - культура, обычаи, фольклор и т. д., - они переняли у адыгов, тем самым, выдавая желаемое за действительность? Искателям чудес могу сообщить, что восьмое чудо света сейчас происходит на Кавказе. Предела этому чуду, поистине, нет». «Они достигли головокружительной наглости в области лжи и воровства, бесчестия и беспринципности. Надев шикарные костюмы, в галстуках... они так и не смогли избавиться от психологии вора. И то, что некоторые адыгские и осетинские историки крадут историю предков карачаево-балкарского народа, - это, поистине, восьмое чудо света» (С. 3).

Козни против карачаево-балкарцев М. О. Будай раскрывает на «литературе вооруженной фашистской организации адыгов в масштабе диаспоры и адыгов, живущих в России». Им приводится выдержка из книги, изданной в 1997 г. в Сирии 3. Стасом, руководителем отдела культуры организации «Адыга Хаса» в Дамаске (названия упоминаемых в настоящей статье книг, общественных организаций даны по названиям, приведенным в работе М. О. Будая). В ней говорится: «Адыгейцы, черкесы, кабардинцы горят нетерпением изгнать из Кавказа русских», потому что «сегодня адыги Кавказа продолжают жить оккупированные российскими войсками в таком жестком, комендантском режиме, что адыг не имеет возможности ездить не только из города в город, а даже из аула в аул хотя бы для того, чтобы увидеть своих родителей и детей» (М. О. Будай не оговаривается, что положение адыгов в России советской и современной, как и всех прочих народов, совсем не такое мрачное, что все российское население давным-давно в полной мере пользуется едиными и равными гражданскими правами). И здесь же: «С 1-го по 25 число на кабардинском (языке) радио Нальчика работало 400 минут, на балкарском - 270 минут. Комитет по телевидению и радио КБР возглавляет кабардинец, оба его заместителя также являются кабардинцами» (С. 4).

 Главную угрозу, которую несут адыги, М. О. Будай видит в покушении их на создание «Великой Адыгеи»: «Не является секретом то, что президент Адыгеи подал официальное заявление губернатору Краснодарского края с просьбой отдать Адыгее территорию, которая тянется от границы Карачаево-Черкесской Республики до границ Адыгеи. Эта территория необходима для беспрепятственного воссоединения территории трех республик: Адыгеи, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии» (С. 27). (Обращение А. А. Джаримова к Н. И. Кондратенко по поводу перекройки карты субъектов федерации на Северном Кавказе, которое будто бы «не является секретом», нам не известно. - И. К.). Коварные замыслы кроятся также в межпарламентском договоре этих республик. «Для создания Великой Адыгеи остается 1 ход, который заключается в том, чтобы назначить на пост президента Карачаево-Черкесии черкеса (но президенты субъектов федерации в России тогда не назначались, а избирались. - И. К.), после чего образуется замкнутый треугольник из трех республик, где на вершине каждого угла будет восседать президент-черкес... После того, как пост президента займет черкес и после провозглашения Великой Адыгеи, пойдет повальное переселение (адыгов из-за рубежа) к себе на так называемую Родину (М. О. Будай не считает адыгов коренным населением Кавказа. - И. К.). Второй ход: отделение «Великой Адыгеи» от всей России, так как адыгейские идеологи внушали и растили в сердцах адыгейской диаспоры ненависть к России...» (С. 29). «Межпарламентский совет (трех названных республик. - И. К.) создан для провокации серьезных межрегиональных конфликтов, а также [с] целью ослабить и разрушить Россию». Если это не так, «то почему в него входят только те республики, в которых проживают адыги?» Хочется ответить: потому, что родственные народы вправе иметь орган, выражающий их этнокультурную общность, готовность к внутринациональному сотрудничеству.

 М. О. Будай обрушивается на «смехотворные махинации», «которые пытаются провернуть адыгские историки по отношению к карачаево-балкарскому народу... чтобы отобрать и присвоить... историю, фольклор, национальную одежду, обычаи, предания и т. д., при этом карачаево-балкарцев как народ свести на нет...» Он с обидой упрекает зарубежные и отечественные издания за неправильное название республики - Кабардинская, вместо Кабардино-Балкарская. Бывает, что в официальных случаях Кабардино-Балкарская Республика называется Кабардинской и Черкесской; в книгах, выходящих в Сирии, черкесы не упоминают о карачаево-балкарском народе; на банкете после научного симпозиума в Архызе, посвященном эпосу нартов, поднимались тосты за здравие кавказских народов, но забыли назвать карачаево-балкарский народ и т. д.

 «Таким образом... - заключает М. О. Будай, - черкесы задались целью стереть с лица земли Кавказа название нации карачаевцев и балкарцев...» (С. 8). В этом им помогают. Министр обороны СССР, Маршал Советского Союза А. А. Гречко в память о погибших солдатах перечислил все народы страны, но обошел карачаевцев и балкарцев, потому что «он относится к числу тех, кто старается стереть из памяти людей заслуги карачаевского народа...» (С. 11).

 Карачаевцев также ненавидели руководители коммунистической организации республики, «даже во сне» (там же). Врагами карачаевцев стали газеты «Труд», «Литературная газета», «Двадцать четыре», которые одновременно дали положительные отзывы о книге черкеса М. Кандура, живущего в Иордании. В этой книге, в частности, говорится: «Карачаевцы настолько грязные, что грязь на их телах стала второй кожей. Они настолько привыкли к грязи, что не понимают, что они грязные». М. О. Будай утверждает: «Эти три газеты напечатали платную, заказанную, заранее подготовленную статью...» (С. 14).

 Помимо адыгов и осетин, есть другие, кто «претендует на земли Карачая и кто поджидает его смерти» (С. 22). Это - абазины, ингуши, чеченцы, евреи, арабы, греки, персы, монголы, армяне. Даже Гитлер будто бы говорил: «Эльбрус - самая древняя Родина предков расы арийцев. Эта восхитительная гора должна принадлежать только Германии» (С. 24). Горбачев и Коль «пришли к соглашению объединить две Германии не в Москве... (а) в поселке Архыз». Это означает, что местность, в которой сейчас «живут карачаевцы, Германия считает своей» (Там же). Странная логика!

 М. О. Будай пишет, что черкесы и осетины стали называть своими многие достижения карачаевцев. И вновь рефреном звучит: «Обокрав историю Карачая, народный фольклор, его песни и национальные танцы, язык, богатство, славу и земли, они пытаются лишить его будущего. Историю Карачая срубают под корень, как деревце, кидают его в огонь, тем самым пытаясь лишить карачаевцев всего - прошлого, настоящего и будущего. Видите, как гладко работают люди, задавшиеся целью уничтожить карачаевцев как нацию...» (С. 22).

 Книга М. О. Будая полна выпадов против адыгского народа. Причем автор цитирует многих, главным образом зарубежных авторов, не приводя при этом названий изданий. Прежде всего, он не раз повторяет, что адыги не являются коренными жителями Кавказа, что появились они здесь случайно, в силу определенных обстоятельств: «...адыги обосновались на постоянной основе на земле, которую дали им русские. До этого они были кочевыми племенами, которых коренные жители Кавказа изгоняли с одного места на другое» (С. 34); «Чтобы избавиться от насильственных переселений и притеснений, которым они подвергались со стороны коренных жителей Кавказа, они стали союзниками русских и призвали их к оккупации Кавказа» (Там же); «адыгские племена становились союзниками всякого, кто приходил войной к жителям Кавказа» (С. 35); «В 1844 г. русский царь Николай 1 наградил черкесов (адыгов) почетным знаменем за их противостояние жителям Кавказа, за их вооруженную защиту интересов России» (С. 43); «...адыги на Кавказе поселились при помощи русских войск... их поддерживают русские с целью угнетения народов Кавказа. Это является истинной причиной, из-за которой коммунистическое правительство переселило коренных жителей Кавказа в Среднюю Азию и Сибирь» (С. 35); «...черкесы сотрудничали с немецкими властями в деле уничтожения 3 тыс. коммунистов и евреев в гор. Баталпашинске. Однако они преуспели в клевете на карачаевцев, перекинув все свои преступления на карачаевцев. И, исходя из этих причин, и переселили карачаевцев в Среднюю Азию» (С. 45).

 Вот какие определения приводит М. О. Будай: «...бескультурное адыгское племя»; адыги - «разбойники и мошенники, и воровство у черкесов - обычай, который рождается вместе с ребенком» (С. 38); «Черкесы живут в лачугах из катыша, ходят полуголые, каждый человек здесь - враг по отношению к остальным людям»; адыги «поклоняются Сатане и идолам больше, чем Аллаху» (С. 38); «Даже если не упомянем безобразные лица черкесов, они ленивы, глупы, отвратительно пахнут и напоминают очень несчастных людей» (С. 40); «С черкесом можно вести переговоры только с оружием в руках, так как они само вероломство, сама неверность» (С. 41). Хотя приведенные характеристики касаются разных эпох, тенденциозность их подбора очевидна. Впрочем, их общая тональность полностью переносится на нашу современность: «Они достигли головокружительной наглости в области лжи и воровства, бесчестья и беспринципности. Надев шикарные костюмы, в галстуках, сидя в богатых офисах, пользуясь аппаратурой, сделанной по последнему слову техники, ведя дипломатические беседы, они так и не смогли избавиться от психологии вора» (С. 3); «Как бы культурно не старались преподнести себя адыги, в душе они остаются варварами, достойными своих предков» (С. 21).

 Особенно болезненная для М. О. Будая тема - доказательство того, что карачаевцы являются самыми древними «жителями Эльбруса». Он доказывает это разными аргументами, в частности, качествами, которыми должен обладать народ, живущий в экстремальных условиях, - приводит их по номерам более двух десятки. Но все эти и другие необходимые качества обязательно приобретут люди любого народа, если они окажутся в подобной ситуации на какое-то сравнительно длительное время. Столь же неубедительны ссылки на лингвистические факторы. «Однако, - утверждает М. О. Будай, - я доказываю и смогу доказать. что истинными жителями Эльбруса являются КАРАЧАЕВЦЫ!!!» (С. 61). Причем только они «истинный и коренной житель Эльбруса» (С. 49). И ложной объявляется информация, «которая заключалась в том, что... абазины, черкесы, осетины якобы являются коренными жителями Эльбруса» (С. 60).

 М. О. Будай идет дальше. Он пишет: «По мнению ученых (Каких? В каких изданиях? - И. К.), 12 000 лет назад на Кавказе родилась «белая раса» людей, которая является прародительницей существующей во всем мире на данное время белой расы» (С. 59). Ну, а поскольку единственные древнейшие обитатели Эльбруса, - коренные жители Кавказа карачаевцы, прозрачность намека очевидна: родоначальником «белого» населения планеты являются не кто иные, как карачаевцы. Таким образом, вольные упражнения М. О. Будая существенно дополняют расовую теорию, которую отстаивали незабвенные А. Гитлер и И. Геббельс. Оказывается, родина арийцев вовсе не нордическая Европа, а «трон богов» - Кавказ.

В числе семнадцати аргументов М. О. Будая приводятся будто бы имеющиеся у него свидетельства Плиния, персидского шаха V в., арабских путешественников.

 Для чего нужна эта упорно навязываемая посылка? Она - основа вульгарной идеализации карачаевского народа. Настолько вульгарной, что, думается, ее неприятно читать и карачаевцам, и балкарцам.

 Со страниц сочинения М. О. Будая звучат пассажи: «Карачаевцы - самый культурный народ Кавказа ... по мягкости нравов они превосходят соседей» (С. 39).

 А. Дюма приписываются слова: «Хваленая Грузия и славная Кабарда недостойны изумительных народных обычаев Карачая» (С. 32. Ссылки на источник, как и в болыпинстве других случаев, не приводятся).

 «Карачаевцы - самый красивый народ в мире» (С. 40);

 «...карачаевцы - самый культурный народ Кавказа» (С. 39);

 предки карачаевцев «изысканно одеты, чистоплотны, мягки нравом, верны своему слову ... предки нынешних черкесов (адыгов): они безобразны на лицо, ленивы, грязны и не-верны» (С. 41);

 «...бескультурное адыгское племя в силу цивилизующего влияния на него карачаевцев стало резко и ощутимо формироваться как нация»;

 «Благодаря культурному влиянию карачаевцев на адыгские племена прекратились ряд обычаев, таких как умертвление старых, братоубийство и продажа своих детей» (С. 32, 33); карачаевцы повлияли даже на физический тип адыгов: «...адыги приобрели свой нынешний внешний образ путем смешения с карачаево-балкарским народом, народом не только красивым, но и самым красивым народом в мире» (С. 33, 34);

 «...кабардинская порода лошадей уступает карачаевской породе на 30 %» (С. 50); «...кабардинцы присвоили себе карачаевскую породу и переименовали ее в «кабардинскую породу» (С. 50, 51).

 Лучшая порода овец - карачаевская. «...в Париже есть ресторан, в меню которого входит только мясо карачаевской породы овец» (С. 54). Коварные «адыги переименовали карачаевскую породу овец в «адыга мал» (С. 62);

 «всемирно известный молочный напиток «Айран» первыми придумали и приготовили карачаевцы» (С. 60); «первыми, кто придумал и приготовил... кефир, были карачаевцы». М. О. Будай предлагает «К наименованию продукта «кефир» добавлять слово «карачаевский» ... чтоб в мире было известно, что кефир - это карачаевский «гыпы айран»... (С. 63);

 «карачаевские породы овец и лошадей берут начало своего существования 40 тыс. лет назад» (С. 59). И тут же: «овца была приручена человеком 10 000 лет назад» (С. 60);

 «...молочно-экономический период (?) возник на Кавказе 3 тыс. лет назад до н. э. Кто же, как не карачаевцы, создал эту молочную экономику?!!» (С. 64);

 «адыгские племена пытались присвоить... утверждая, что бурку якобы изготовляли они», «ложь адыгов, которые утверждают, что якобы джамчы (бурка) - это часть национальной одежды адыгов» (С. 69);

 «Одежда карачаевцев называется «къарачай чепкен». Но адыги и тут преуспели, присвоив и переименовав ее «черкес-кой». Адыги усиленно пытаются всех убедить, что къарачай чепкен, то есть черкеска, является адыгской национальной одеждой» (С. 69).

 «В настоящее время на всем земном шаре фундамент небоскребов (высокоэтажных домов) устанавливается на колесах. Это рассчитано на тот случай, чтоб во время землетрясения дома не обваливались, а могли просто смещаться, то есть катиться. Невольно в голову приходит смелая мысль. А не обработанная ли это карачаевская конструкция стройки домов, которую карачаевцы использовали и применяли 5-6 тыс. лет тому назад» (С. 80).

 М. О. Будаю «в голову приходят» и другие не менее оригинальные «мысли». Например, в области спорта: «Во всем мире на сегодняшний день сохранились и действуют два вида борьбы - римская и карачаевская национальная... На сегодняшний день все виды борьбы, используемые на мировых рингах, берут начало именно с карачаевских видов борьбы...» (С. 73). Так, бой ногами «перенял у карачаевцев японец по имени Аяма. Позже он открыл школу «Кекъ санкай», стал учителем этого вида», «...что между японцами и карачаевцами в древности была связь и общение, доказывает наличие в японском языке карачаевских слов...» (С. 74). Какой именно лексикой был обогащен японский язык, не сообщается. Оказывается, от карачаевцев пошли национальные виды борьбы дзюдо и каратэ (С. 75). Также «вид спорта метание ядра был рожден у карачаевцев» (С. 76).

 В чрезвычайно вольных исторических экскурсах М. О. Будай договаривается до того, что утверждает: «Каитэровы» - карачаевцы, которые будто бы участвовали в битве между хеттами и войском египетского фараона Рамзеса II у сирийского города Кадеша «в 1284 г. до нашей эры» (С. 90). «Эта фамилия (род) существует и сейчас как фамилия Каитовы» (С. 89).

 «Название Эльбарс, то есть Эльбрус, означает «селение барса». А барсами были карачаево-балкарцы» (С. 82).

 Националистическая субъективистская расчетливость проявляется в отношении к России и русским в зависимости от затронутой грани темы. Здесь разброс позиций весьма противоречивый: от адыги «продались русским», воевали за порабощение Кавказа царизмом, до позы защитника целостности России в связи с опасениями учреждения «Великой Адыгеи», апелляции к русскому народу как к арбитру.

 На с. 5 рецензируемой книги М.О. Будая есть вполне выдержанное в духе новейших натуралистических телеэпизодов «сардоническое» умозаключение: «...едва услышав боевой клич шапсугов (адыгов), офицеры и солдаты от испуга тут же мочились под себя. Отсюда напрашивается вывод. По моему мнению ...адыги, вероятно, покинули Кавказ не в силу натиска со стороны русских войск, а в силу страха утонуть в русской моче, которую те испускали от страха перед адыгским боевым кличем (С. 5)».

* * *

 Из-за сразу бросающихся в глаза хлестаковских импровизаций писания М. О. Будая до настоящего времени сколько-нибудь серьезной оценки не получили. Но это едва ли может удовлетворить общественность. Книга М. О. Будая стала фактом нашей политической и интеллектуальной жизни. Отгородиться от нее замалчиванием нельзя. Реакционный национализм, которому она служит, - явление опасное, в чем люди убеждались многократно; относиться к нему следует со всей основательностью, независимо от породивших его причин и форм проявления. Такой национализм следует выносить на всенародное обсуждение, чтобы видна была его антигуманная сущность, нейтрализовать и устранить его влияние.

 Ведь подбор фактов, суждения, которыми оперирует М. О. Будай, во многом типичны. В известном смысле они представляют развернутую модель вполне возможной новой вспышки националистических настроений с характерным для Северного Кавказа букетом аргументации и остропсихологической напряженности.

 Кроме того, несмотря на легковесность рассуждений М. О. Будая, у него могут быть сторонники, которым важно показать несостоятельность и ущербность его «квасного патриотизма». Вспомним: «Обывательские суждения иногда кажутся внутренне логичными, хотя и основываются на игнорировании действительности» (Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. Л., 1990. С. 25).

 Самым важным является то, что нужно обязательно понять истоки столь злобного, непримиримого национализма, которым веет от сочинения М. О. Будая, направленного против народов - вековечных соседей карачаевцев. Не «разоблачать» и «бичевать», а именно разобраться в сути вопроса. И тут, прежде всего, вспоминаются размышления об этносах, этносовом развитии Л. Н. Гумилова.

 Центральный вывод его блистательного труда, фразу из которого мы только что привели, сводится к открытию «наличия единой причины происхождения всех этносов на земном шаре» (Указ. соч. С. 260). Он видит такую причину в обязательном присутствии «у некоторых индивидов необоримого внутреннего стремления к целенаправленной деятельности, всегда связанной с изменением окружения, общественного или природного, причем достижение намеченной цели, часто иллюзорной или губительной для самого субъекта, представляется ему ценнее собственной жизни» (Там же). Этот признак Л. Н. Гумилев считает генетическим, понимая под ним любое сильное желание ко внешнему проявлению. Для его обозначения он впервые в этнологической науке вводит термин «пассионарность». Пассионарность «может проявляться в самых различных чертах характера, с равной легкостью порождая подвиги и преступления, созидание, благо и зло...» (Там же. С. 262). «Пассионарность - это биологический признак» (Там же. С. 281). Здесь утверждения Л. Н. Гумилева перекликаются с выводами, представленными В. X. Болотоковым и В. М. Семеновым, которые приведены в начале данной статьи. Можно отметить также, что сходную категорию через «личное бессознательное», то есть фактор генетический, в психическом поведении выливающийся в «архетипы», приводит швейцарский ученый К. Г. Юнг. «Архетипы - это психические корреляты инстинктов» (Одайник В. Психология политики. Политические и социальные идеи Карла Густава Юнга. М., 1996. С. 26, 27). А когда близкие обобщения вырисовываются из наблюдений ряда ученых, сделанных в разное время и в разных ракурсах, можно констатировать их серьезность.

 Итак, если гумилевский вывод верен: феномен М. О. Будая поддается объяснению. Но почему выраженная им так эмоционально своеобразная пассионарность вылилась в столь странную, уродливую форму?

 Чтобы это объяснить, необходим многосторонний, детальный учет суммы политических, экономических, идеологических, культурных факторов, условий их существования и функционирования.

 Для соответствующего сравнительного анализа положения дел в северокавказских субъектах Российской Федера-ции аналитическим инструментом может служить только широко, разнопланово применяемая дифференциация. Так, уровень развития этносов - карачаевцев и адыгов (а также осетин) - не одинаков. Очевидно, сказываются географическое положение, особенности экономического уклада. Первые длительное время проживали в условиях высокогорья, занимались в основном выгонным скотоводством. Жизнь значительной части вторых больше и непосредственнее связана с городскими центрами, промышленностью, а сельское хозяйство - с земледельческим трудом. Адыги, например, испытывают большое и постоянное влияние соседствующего с ними многомиллионного монолита русского населения.

 Важнейшим фактором является степень ассимиляции северокавказских народов с большинством населения страны при понимании под ассимиляцией не только восприятия комплекса русских и общеевропейских норм и ценностей, но и равную с другими гражданами ответственность, возможность вхождения в общегосударственные и общеобщественные институты, которые воспринимаются не как чуженациональные, «русские», а как свои, близкие и понятные. Так, осетины дали Советскому Союзу больше всех генералов на «душу населения», в том числе выдающегося полководца И. А. Плиева. 8 ноября 1941 г. у украинского сел. Дядьково фашисты окружили младшего политрука, сына адыгского народа X. Андрухаева. На их крики: «Русс, сдавайся!» он гордо ответил: «Русские не сдаются!» и подорвал себя и врагов противотанковой связкой гранат.

 Подобное становится возможным на основе общественного сознания такого вида, в котором этнические начала уходят на второй план, уступая место общегосударственным чаяниям и заботам. В предвоенные годы духовно-интеллектуальное развитие в этом направлении шло у адыгов, осетин, у некоторых других народов, а у чеченцев, карачаевцев, балкарцев эти процессы, очевидно, были замедленными. У последних этническое самосознание оставалось прочным, ведущим. В их среде сохранялись древние формы кровной общественной организации. Советские преобразования у значительной части населения искренней поддержки не встречали. Тогдашняя власть на местах нередко воспринималась как посторонняя, «пришлая», которую вынуждены были терпеть, приспосабливаясь к «русскоговорящему» начальству. Его авторитету не могли способствовать меры грубой коллективизации, преследования этнической и религиозной верхушки. Нельзя забывать, что в народной памяти также сохранялся старый антирусский психологический заряд - наследие Кавказской и Гражданской войн.

 Отметим, что Советская власть на протяжении всех десятилетий ее существования не смогла коренным образом улучшить жизнь, прежде всего материальную, северокавказских народов. Конечно, для них было сделано немало - помощи и преобразований, подобных советским, Кавказ ранее не знал. Но накануне «перестройки» и в 90-х гг. жизнь в горных районах оставалась суровой и бедной. В наши дни народы Северного Кавказа в центральной России воспринимаются как нечто однообразное, как совокупность «лиц кавказской национальности». То есть особенности каждого народа не только не учитывались, но не изучались. События последних лет в Чечне, Дагестане показали, насколько тяжелыми последствия-ми это чревато.

 Нужно также помнить: люди обычно ненавидят в других то, чего лишены сами. Народы Северного Кавказа оказались расколотыми на тех, которые были подвергнуты массовым депортациям в Великую Отечественную войну, и тех, которых поголовные выселения не коснулись. Так, карачаевцы и балкарцы, наряду с чеченцами, ингушами, калмыками, крымскими татарами были вывезены в Среднюю Азию и Сибирь. Адыги, кабардинцы, черкесы, осетины, которых ненавидит М. О. Будай, этническим преследованиям не подвергались. Разве может простить такую национальную обиду преданный своему этносу пассионарий (или по Юнгу, психически запрограммированный архетип)?

 Пренебрежительное отношение российского руководства к северокавказским народам, ставшее традиционным, сказалось, в частности, в том, что до сегодняшнего дня нет полной ясности в вопросе: за что выселялись целые народы. Документы, могущие пролить свет на этот весьма болезненный вопрос, не опубликованы. Лишь иногда появляется скудная информация. Приведем пример. 1 июня 1995 г. московская газета «Правда России» (№ 10 (24)) поместила «Историческую справку»: «Каждый народ накопил немало претензий к соседям, ближним и дальним, потому такие донашеэровские претензии бессмысленны. Однако ближнюю историю народов неплохо бы знать получше, чтобы правильно ориентироваться в окружающем мире. Предлагаем вниманию читателей краткую справку об одном из аспектов «чеченского вопроса», подготовленную по материалам общественного движения «Клуб «Реалисты».

 С первых дней Великой Отечественной войны резко активизировались националистические элементы на всей территории Северного Кавказа, особенно в Урус-Мартановском, Ачхой-Мартановском и Советском районах Чечни.

 В политдонесениях военному совету СКВО отмечалось, что местное население в основной своей массе не желало участвовать в войне против немецких захватчиков.

Не желая участвовать в борьбе с фашистами, местное население при проведении призыва в массовом порядке (63 % подлежащих призыву) уклонялось от него. При этом чеченцы и ингуши оскорбили осетинское население, которое было практически полностью мобилизовано, заявили, что если в войну вступит Турция, то они вырежут все русское население.

 Уклонение от призыва повлекло за собой массовый уход мужского населения в горы и леса, создание вооруженных отрядов численностью 600-700 человек. Их существование в горах было возможно благодаря полной материальной поддержке населения на основе широких родо-военно-клановых отношений. В некоторых бандах было сконцентрировано довольно значительное количество вооружения, иногда даже артиллерийские орудия и минометы.

 Уже мобилизованные местные жители организованно, с оружием в руках массовым порядком дезертировали из воинских частей и вливались в эти отряды. Руководство бандами, как правило, осуществляли бывшие местные партийные и государственные работники, включая и работников органов НКВД. Причем это были не единичные случаи, а явления массовые и практически повсеместные. Имели место факты, когда партизанские отряды, созданные из состава местных активистов на случай немецкой оккупации, уходили в горы и вливались в банды. При достижении немецкими войсками Северного Кавказа между ними и немецким командованием устанавливались активные контакты, радиосвязь. Эти отряды непосредственно участвовали в боях на стороне немецких войск, а также действовали в тылу Красной Армии, где вели подрывную деятельность.

 Из состава местного населения бывших бойцов Красной Армии, добровольно перешедших на сторону противника, были сформированы Северо-Кавказский легион (чеченцы, ингуши, осетины), чечено-ингушский полк, многочисленные карательные отряды.

Таким образом, определенно можно говорить о том, что подавляющее большинство чеченцев прямо или косвенно участвовало в антигосударственной подрывной деятельности».

 Не исключено, что подобные обвинения в какой-то части могли быть предъявлены в адрес карачаевцев и балкарцев: в справке сказано об активизации националистов на всем Северном Кавказе. Сталинский режим был организацией очень серьезной, и депортировать многие тысячи карачаевцев и других только на основании злостных наветов соседей на них не стал бы. А то, что тогдашним руководством страны было принято жестокое решение именно о выселениях, говорит и об экстраординарности условий, и о совершенно неприемлемом отношении к целым народам. Нельзя забывать, что в советские годы переселялись не только кавказские этносы, но и большое число русских - кулаков, остатков верхушки дореволюционного общества, их семьи. Накануне Великой Отечественной и в войну из своих традиционных мест проживания в Сибирь выселялись поляки (после присоединения Западной Украины), немалая часть эстонцев, латышей, литовцев, а также проживавших в России этнических немцев. Так что депортации были широко применявшимся видом политических расправ с теми, на которых ложилось позорящее клей-мо врагов. Причем выселения были не самой худшей мерой. В Катыни были расстреляны, а не депортированы, многие тысячи представителей польской интеллигенции, что тщательно скрывалось долгие годы. В тюрьмах городов, к которым подходили немецкие войска, по приказам Центра были расстреляны (а не вывезены в тыл) политические заключенные. В числе последних была, например, известная революционерка, в прошлом лидер партии левых эсеров М. А. Спиридонова и многие другие. После войны через кошмар лагерей и тюрем прошли тысячи служивших немцам полицейских, казаков и др. Депортированные кавказские народы, таким образом, разделили печальную участь большой части россиян, пережили беззаконие и репрессии тоталитаризма.

 Приведенные и другие соображения и факты в совокупности создали на некоторое время известную атмосферу ощущения ущербности, этнической приниженности у пострадавших народов, чего они не могли не испытывать. Начало российских «реформ», провозглашение демократических свобод вызвали невиданный взрыв новой активности, в том числе этнической. По огромной стране прокатились волны перемен, нередко граничащих с беспределом, в которых каждый народ спешил занять достойное в собственном понимании место в обществе. Всколыхнулась пестрая гамма старых претензий. В ряде мест практически всех бывших советских республик вспыхнули кровавые столкновения. Особенно острый характер они носили на Кавказе.

 И тут не могли не всплыть национальные обиды. В их числе - застарелая ревность у выселявшихся в прошлом народов к своим более счастливым соседям. Она проявилась по-разному. На наш взгляд, писания М. О. Будая прежде всего продиктованы именно такой ревностью, подогретой достигнутым более высоким статусом и возможностями адыгского населения и населения Северной Осетии-Алании.

 Ревность - одно из самых отвратительных чувств, увы, присущих людям. Это интимная, гипертрофированная зависть. Но она хуже зависти, хотя иной раз между ревностью и завистью ставят знак равенства. Если зависть может быть сравнительно «легкой», отвлеченной, то ревность, как правило, особенно чувствительна, предметна, больно затрагивает личный интерес, грубо эгоистична.

 Недаром ее стыдятся, всячески скрывают (что делает и М. О. Будай). Ее особенность в том, что она не останавливается перед самыми гнусными мерами мести. Сколько было совершено коварства, пролито яда, сколько было ударов кинжала, выстрелов в спину, сколько было принесено горя, за которыми и стояла всего лишь банальная ревность! Отелло задушил Дездемону, Сальери отравил Моцарта, Чапаева предала белогвардейцам его бывшая жена, Котовского застрелил его адъютант - обманутый муж. Примерам несть числа.

 На ревность, как фактор политический, как элемент взаимоотношений между народами, до сего дня внимания не обращалось, она не изучалась. Статьи «этническая ревность» нет ни в одной энциклопедии, в справочниках по социологии или политологии. М. О. Будай дал повод впервые обратиться к этой категории. Благодаря ему отныне она вошла в арсенал теоретических представлений и понятийного аппарата обществознания.

 Этническая ревность как ревность вообще несет в себе еще одно качество: совершенная во имя ее месть необратима по последствиям, не может привести к положительному результату. Оживить Дездемону, убедившись в ее невиновности, было невозможно. Бесперспективна и ревность этническая. Что в конечном итоге предлагает М. О. Будай? Его книга закончилась обвинениями «врагов». Никакого положительного выхода он не видит и не предлагает. Что хорошего произойдет, если вдруг будет признано, что карачаевцы - самый древний народ Кавказа, что ими изобретен айран, что черкеска - это чегасен? А ничего. И во всей неотвратимости встает вопрос: как адыгам, осетинам и карачаевцам жить рядом далее в добрососедстве после стольких навешанных на адыгов и осетин оскорблений?