Второй год подряд в Кабардино-Балкарии отмечаются юбилеи крупных исторических событий. В прошлом 2007 году республика праздновала 450-летие добровольного вхождения Кабарды в состав Российского государства, и тогда небесспорные, с исторической точки зрения, основания этого юбилея вызвали оживленные дискуссии о подлинном времени присоединения кабардинских земель к России и степени его "добровольности".

 

В нынешнем 2008 году поводом для торжеств, различных научных и церемониальных мероприятий, а также темой множества популярных публикаций стало 300-летие Канжальской битвы, датируемой сентябрем 1708 года. В тот год вторгшееся в Кабарду войско крымского хана Каплан-Гирея I понесло тяжкое поражение от всеобщего ополчения кабардинцев во главе с князем Кургоко Хатажуковичем. Местом сражения, по ряду преданий и данным других источников, стала гора в Кабарде с символически звучащим названием Канжал (Кынжал), что созвучно и многоязычному слову "кинжал", и тюркскому словосочетанию "кан жол" ("кровавый путь").

В наши дни за пределами Северного Кавказа Канжальская битва остается неизвестной не только широким слоям людей, интересующихся прошлым России, но даже и специалистам по военно-политической истории, кроме избранного числа кавказоведов и историков Крымского ханства. Зато эпические предания о Канжальской битве как о крупнейшей военной победе Кабарды прочно утвердились в устной традиции, национальной историографии и народной исторической памяти кабардинцев и всех адыгов.

Подготовка и празднование юбилея Канжальской битвы уже вызвали острую полемику с довольно скандальным оттенком, в которой только слепой может не увидеть проявления межнациональных трений, взаимных обид и претензий некоторых народов российского Северного Кавказа. Реальные исторические факты, кстати, уже достаточно неплохо исследованные учеными, с печальной очевидностью приносятся в жертву задачам патриотического и националистического мифотворчества, что явно не способствует расширению верных знаний о Канжальской битве и ее историческом контексте у граждан России и других стран.

Поэтому, принципиально воздерживаясь от вмешательства в политический спор вокруг юбилейных событий, избегая поощрения или осуждения национальных комплексов различных народов нашей страны, ИА REGNUM попробует беспристрастно изложить основные факты истории Канжальской битвы и дать критическую оценку некоторым из тех тезисов, которые в последнее время активно внедряются в историографию и публицистику на правах неоспоримо установленной истины.

Источники. Круг известных на сей день и введенных в научный оборот исторических источников, содержащих сведения о Канжальской битве, сравнительно невелик. О победе кабардинцев над крымским ханом 1708 года писали османские авторы Сейид Риза и Мехмет Фундуклу, современники-европейцы Э. Кемпфер и А. де ла Мотрэ, бывший молдавский господарь и ученый Дмитрий Кантемир и ряд других. Свидетельства этих авторов отчасти согласуются между собой, отчасти - сильно расходятся. Наконец, важным источником являются народные предания Кабарды, в первую очередь - собранные и записанные известным кабардинским историком и просветителем Шорой Ногмовым (1794-1844). Эти предания содержат ряд ценных сведений, однако к ним необходимо подходить с большой долей критики, о чем осознанно или бессознательно забывают некоторые современные авторы. Отсутствуют собственно крымские источники о Канжальской битве.

Первое научное исследование, специально посвященное Канжальской битве, появилось сравнительно совсем недавно. Им стала статья В.Н. Сокурова "Канжальская битва и ее отражение в кабардинском фольклоре" в сборнике "Актуальные вопросы кабардино-балкарской фольклористики и литературоведения" (Нальчик, 1986). Эта статья представляет собой исчерпывающе подробное и в высшей степени профессиональное исследование истории битвы при горе Канжал 1708 года, основанное как на материале всех опубликованных к тому времени источников по теме, так и на целом ряде найденных автором документов русской дипломатии из фондов Центрального архива древних актов СССР (ЦГАДА, ныне РГАДА). Примечательно, что все современные авторы, занимающиеся историей Канжальской битвы, в том числе и специалисты из Северокавказского региона России, вслух или молчаливо признают неоспоримые научные достоинства статьи Сокурова. В то же время этот высокопрофессиональный научный труд сплошь и рядом подвергается ими абсолютно произвольному, выборочному, тенденциозному цитированию. Подчеркнем особо, что во всех попавших в поле нашего зрения современных работах о Канжальской битве отечественных историков, прежде северокавказских, отсутствуют новые данные источников или свежие архивные находки. Недостаток таковых активно компенсируется попытками нового прочтения давно известных исторических свидетельств, при котором особое внимание уделяется превознесению размеров военного триумфа единой и независимой Кабарды в "кабардино-крымской войне" 1707-1708 гг.

Ближайшая предыстория битвы. В начале XVIII века Кабарда, бывшая конгломератом де-факто самостоятельных полуфеодальных княжеств, являлась данником Крымского ханства и входила, таким образом, в великую сферу влияния Османской империи, вассалом которой был Крым. Влияние России в Кабарде в то время было ничтожно мало, несмотря на сохранение номинальных претензий Москвы на сюзеренитет над Кабардой, уходивших корнями во времена Ивана Грозного. При этом кабардинские земли были связаны с Крымом старинными и прочными династическими, экономическими и культурными связями. На протяжении XVI-XVII вв. крымские ханы брали с Кабарды дань людьми, лошадьми, доспехами и оружием. Также кабардинские князья регулярно давали Крыму аманатов-заложников.

В первые годы XVIII столетия стали несомненно проявляться устремления кабардинских князей к ослаблению зависимости от Крыма и освобождению от данничества. Происходило это на фоне поражения Турции в борьбе со Священной Лигой христианских государств, в частности - взятия Россией Азова и усиления влияния России в северном и восточном Причерноморье. Непосредственными поводами к вторжению ханского войска в Кабарду послужил отказ местных владетелей выдать убийц крымского калги-султана (наследника) Шахбаз-Гирея, убитого бесленеевцами в 1699 году, и уклонение кабардинцев от выплаты дани. По некоторым данным, в 1707 году внезапным нападением кабардинцы уничтожили расквартированный у них отряд ханских сейменов (гвардейцев), присланный во главе с калгой Менгли-Гиреем для сбора дани. Это сделало неизбежным крупную карательную экспедицию 1708 года, которую возглавил сам крымский хан Каплан-Гирей I.

Соотношение сил сторон. Данные о численности сторон являются ключевым вопросом любого военно-исторического исследования, отправной точкой для любых дальнейших описаний и рассуждений. В отношении числа участников Канжальской битвы как с крымской, так и с кабардинской стороны до сих пор нет полной ясности. В.Н. Сокуров в своей классической статье приводит данные всех известных на то время источников о численности кабардинского и крымского войск во время похода 1708 года, а также предлагает свой анализ этих сведений. Приведем обширную цитату из работы этого историка, опустив в ней лишь академические сноски. Сокуров пишет:

"В источниках приводятся весьма разноречивые сведения о численности войска, собранного ханом. Опираясь на хронику Рашида (1720), И. Хаммер (1831) утверждает, что в поход с Каплан Гиреем I на кабардинцев отправилось 20 тыс., в том числе 6 тыс. ногайцев из Бессарабии, 1,5 тыс. сейменов хана, 3 тыс. сипахи (турецкая кавалерия) под командованием бейлербея (наместника) Кафы Муртазы-паши; еще 5 тыс. темиргоевцев [адыгское племя, жившее между нижними течениями рек Белой и Лабы] и 5 ногайских племен принудил хан силой. Трудно сказать, на чем основаны эти данные. Очевидно, Рашид почерпнул их из официальных турецких или татарских источников. Цифру 20 тыс. называет также источник кабардинского происхождения. Это письмо князя Татархана Бекмурзовича, который был, пожалуй, достаточно осведомлен о величине войска противника. А в письме кабардинских князей от 1769 г. встречается уже 40 тыс. В описаниях де ла Мотрэ, Дмитрия Кантемира и И.-Г. Гербера приводятся более крупные размеры войска. А де ла Мотрэ определяет его в 100 тыс. человек (число, конечно, явно преувеличенное). Кантемир пишет, что Каплан Гирей I выставил против кабардинцев 80.000 татар, а "когда переправился через Танаис, к нему присоединились 15.000 кубанцев". И.-Г. Гербер называет более скромное число - 30 тыс. Итак, назвать точную цифру нет возможности. Приведенные данные позволяют, однако, составить представление о масштабах ханского войска и его организационной структуре. Таким образом, войско под верховным начальством Каплан Гирея I составляло не менее 20-30 тыс. и включало в себя крымских и турецких солдат, ногайцев и темиргоевцев" (С. 54-55).